Сюжеты и герои народной игрушки

Едва появившийся на свет человек оказывается окутан коконом культуры, которая изначально указывает ему и путь, и сообщает инерцию движения во времени. «Культура, — пишет голландский культуролог И. Хейзинга (1872–1945), видевшего в игре культурно-историческую универсальность, – развивается в игре и как игра. Всякое культурное творчество есть игра: и поэзия, и музыка, и человеческая мысль, и нравственность, и все возможные формы культуры». Игра имманентно присуща добра, становясь метафорой человеческого существования. Она становится камерным образом мира, становится его выражением через предмет или действие, воображением действительности.

Игра и игра пронизывают детский и взрослый мир, связывая их воедино. Герои и сюжеты народной игры перетекают из взрослой жизни в детский мир. Этот сюжетный переход, как и в бытовых и игровых сценах, случился с игрой от лубки. Игрушки посредством избранных ими сюжетов предлагали рассматривать действительность через призму веселья, театральности, тем самым привнося в игровую повседневность веселую, праздничную, досуговую сферу жизни.

В сценах народной игры уникальным образом представлены взаимоотношения между людьми, крестьянские верования, связь человека с природой, образ жизни, история и культура региона, к которому он относится. Народная игрушка выступает свидем времение – она подвластна идеологии, моде, по формообразующим тенденциям ее сюжетов можно было изучать коллективное сознание. Однако до недавнего времени тема детских игрушек не была широко изучена, народная игра рассматривалась в меньшей степени как атрибут субкультуры детства, а скорее как предмет национального производства. Пути и связи игрушки в конкретно-историческом контексте остались вне интереса исследователей.

Век назад худостений критик С. Глаголь (1855-1920), рассуждая о детях и их играх, задавал следующий вопрос: «Их игры (дети) есть жизнь, и в этих играх они, как в зеркале, отражают то, что происходит вокруг них в жизни взрослые люди. Но если так, то не отражают ли дети в своих играх то, что происходит в окружающей жизни всего общества и даже народа в это время, и эта жизнь не отпечатывается на игрушках, которыми играют дети? Это мысль он ключал видовом: «Вот вопрос, доставный обновлениего обучения». Но из-за саблой сохранности, недноглежности, этой недвижимости в изучении игрушки. «Игрушка – вещи дня, – складчал С. Глагол, — ее не берегт и не хуроан. Изломанную, ее бырсыдают в мусбрную яму… О русской народной игрушке допетровского периода известно мало определенного. С того времени почти ничего не сохранилось, и даже об игрушках последних десятилетий XVIII века можно говорить весьма умозрительно».

Час искусства: «Чудесный мир русской народной игрушки»

Народные промыслы, существовавшие на всей территории России, имели центры своей локализации и каждый промысел формировал свои четкие, узнаваемые черты, сюжеты и мотивы. Вот такие знакомые свистульки-обереги Филимона: люди и животные, красочно расписанные яркими кольцеобразными линиями, вытянутые, плавные формы, скудные на детали — эти образы, неизменные почти 1000 лет. Филимоновские кавалеры узкотелые, с конической головой, с толстыми ногами, обутые в яркие сапоги. Барыни отличаются от кавалеров только наличием узких юбок и шляп с небольшими полями. В их руках младенцы или птицы. Животные с удлиненной, с изящным изгибом шеей и небольшой головой, по ушам или рогам которой только и можно догадаться, что это за животное. Каждое изображение имеет свое значение, отражающее языческие представления о мире. Основных мотивов росписи два — символ солнца и «дерево жизни» — узор, напоминающий еловые ветки. Цвета характерны для этой игры: желтый, малиновый, бирюзовый. Сюжеты игрушек развездный, их ждут очень скоро. Одна из частых сцен – «Любовь», где кавалеры и барышни танцуют или несут ведра на одном качалке, в общем «играют в любовь». Но смысл некоторых историй уже потерялся. К таким, например, можно отнести изображение медведя с зеркалом.

Особенностью профессии может быть и какая-то необычная черта, основа ее имиджа. Например, богородская липовая игрушка – единственный народный промысел, который, хотя и переживал тяжелые времена, но никогда не переживал упадка, так как его оригинальные подвижные фигурки-«пулеры» славились во все века».

Мастера села Богорода делали из дерева фигурки людей и животных, подвижные, часто неокрашенные, с тонкой резьбой. Некоторые из многочисленных сюжетов – «Человек и медведь» в различных вариациях и даже куры, клюющие зёрна, стали символами этой индустрии, производящей добрых, забавных, динамичных персонажей.

Что касается набора героев, то они часто копачаются в верхних промыслах. В народной игре популярны дамы и рыцари, конкретно-исторические персонажи — императоры, полководцы, народные герои и общие образы — казаки и гусары, улан и кирасиры, и, конечно же, обязательные спутники человека — домашние и дикие звери, сказочные сказочные персонажи.

Все они предстают перед нами в разных формах, отличаясь как манерой исполнения (например, в отличие от тонко выполненных богородских игрушек, резная сергиево-посадская «китайская мелочь» отличалась огранкой, чуть «авангардной -гвардейский стиль) и тем, что он становится первообразом – лубком, западноевропейской игрушкой или теми же сюжетами и образами, бережно сохраняемыми веками, а также по многим другим характеристикам, являющимся выражением тех или иных черт индустрия.

Таким образом, возможность «догадаться» об игрушке прошлого возникает благодаря тому, что национальная промышленность консервативна и характерные для нее изменения носят содержательный, не всегда сюжетный характер (некоторые сюжеты могут сохраняться на протяжении течение многих столетий). Влияние времени особенно заметно в яркие периоды истории — например, после войны 1812 года исторические герои и батальные сцены в народной игре подчеркивали общий воинственный дух, характерный для общества того времени.

Иногда любимцами игрушек становятся, казалось бы, неожиданные персонажи. Например, любимым героем «румын» (Романовского промысла) начала ХХ века является Лев Толстой, который предстает в самых разных образах: Лев Толстой на прогулке, Лев Толстой с самоваром, Лев Толстой пьет чай с Николаем II, Лев Толстой в могиле… Эта трепетная любовь и желание видеть в Л. Толстом народного героя тоже выражает дух того переломного времени, что можно проиллюстрировать цитатой из журнала издателя А.А. Суворина: «Два царя у нас: Николай Второй и Лев Толстой. Кто самый сильный? Николай II ничего не может сделать с Толстым, не может раскачать его трон, а Толстой расшатывает трон Николая и его династии».

Как бы то ни было, главная особенность народной игрушки заключается в связи поколений, в проявлении свободного творческого начала, в отражении в искусстве жизненных наблюдений мастера-игрушки.